“Ваша страна гибнет под еврейско-английско-американскими бомбами. Ваши отцы и матери погребены в руинах. Идите и мстите за них!” Именно так мог бы сказать иракский министр информации. Но на самом деле - это листовка, напечатанная СС и найденная в марте 1945 г. в освобожденном Кельне.
Аналогии между Ираком, с одной стороны, и нацистской Германией и ее союзницей Японией, с другой, очень глубоки. Если в них вдуматься, то нам станет яснее значение иракской войны, и то, чего мы можем от нее ожидать.
Многие из тех, кто поддерживал применение силы против Саддама Хусейна, полагали, что иракцы в массовом порядке начнут присоединяться к войскам коалиции. Но в первые дни войны этого не произошло. И этому нечего удивляться. Американцы всегда были чрезмерно оптимистичны, считая, что угнетенные народы только и ждут, чтобы скинуть с себя ярмо, - этого не произошло ни в Германии в 1944 г., ни в Японии после Хиросимы, ни во время высадки Плая-Хирон (Куба) в 1961 г.
Американцы и англичане не переставали верить, что нацистская Германия обрушится “изнутри” - кто-то думал, что это произойдет в результате массированных воздушных бомбардировок в 1943-1944 гг., кто-то надеялся, что поворотным моментом станет десант в Нормандии, кто-то уверял, что стоит пасть самому первому германскому городу (в октябре 1944 г. им стал Аахен) и дальше все пойдет, как по маслу. Ничего подобного не произошло. Союзники недооценили то, насколько немцы продолжали мыслить “коричнево” (т.е. по-нацистски) и перед концом рейха, и после него. Они не представляли себе, до какой степени Гитлер и его подручные затерроризировали всех с ними не согласных. И, конечно же, они не учитывали во всех его особенностях то двойное чувство, с которым большинство населения (пусть забитое и запуганное) реагирует на призывы тирана к патриотизму, когда на их родину нападает иностранная армия.
Все это отнюдь не означает, что Германию не надо было освобождать. Подобная “раздвоенность” естественна, хотя самоубийственна и просто глупа. Но войны, наподобие того, которую начали коалиционные силы против Ирака, крайне редки в истории человечества. Частично потому, что никто никогда не прислушивался к стонам терзаемых тиранами жертв. (Взгляните на антивоенных демонстрантов по всему миру, которые как будто специально орут, чтобы заглушить эти стоны). Частично из-за вышеуказанной “раздвоенности” подданных диктатора - поистине только гипердержава типа Соединенных Штатов может отважиться на войну, чтобы покончить со всем этим.
Ирак, конечно, не совсем нацистская Германия. Но, справедливо сравнивая его с нею или с Японией периода второй мировой войны, мы тем самым подчеркиваем важность нынешнего похода против Саддама. И сравнение это имеет не менее важный подтекст: ни Япония, ни Германия не встречали своих освободителей с распростертыми объятиями, но впоследствии стали свободными и демократическими государствами и гарантами стабильности в своих регионах.
Со своей стороны, мы просчитались, когда представляли себе ощущения иракцев, поставленных перед выбором: драться или сдаться. Вряд ли следовало говорить их офицерам и солдатам, что дезертирство будет для них актом “чести”. Как ни крути, но армия Саддама - это армия Ирака. Может, было бы целесообразно сказать, что при данных обстоятельствах дезертирство будет мужественным, правильным их решением. Дезертирство и честь - слишком полярные понятия, чтобы солдат мог совместить их в своем сознании. Напомним, что некоторые немцы и сегодня продолжают осуждать горстку храбрецов, посмевших совершить покушение на жизнь Гитлера в 1944 г., как антипатриотов и даже предателей.
Определенные размышления вызывает при нынешних обстоятельствах и то, как вело себя гражданское население освобожденной Германии. “Никто из нас не нацист, - говорили люди. - Мы не были в партии”. Солдаты союзников видели одни только улыбки. Но наступала ночь, и в американцев стреляли из-за угла или протягивали проволоку поперек дорог, по которым ездили джипы. Дома тех немцев, которые служили в оккупационной администрации, поджигались, всюду, где можно, подкладывались мины - ловушки и т.п. А так нормальные вроде ребята. Поэтому в Ираке не обойтись без деБААСизации - ведь проводили же денацификацию в Германии.
А можно поставить вопрос и пожестче. Может ли народ, породивший бесчеловечную диктатуру и столько лет с ней мирившийся, быть совершенно безвинным? Конечно, есть разные уровни вины, а стойкие противники такого режима вообще никакой ответственности за его преступления не несут. И все же - вот народ, вот диктатор, который стольких людей мучил, пытал, терзал, и тем не менее многие продолжают его поддерживать, даже боготворить. Возможно ли такое? Увы, да.
Но опять - Ирак не нацистская Германия, хотя и во многом на нее походит. Война с ним, будем надеяться, завершится так, как мы этого хотим. Слишком велико количество иракцев, ненавидящих Саддама. Слишком сильна коалиция, чтобы допустить иной исход битвы за Ирак.
Shena Midiani
газета ЭХО # 167(659) Ср., 3 Сентября 2003
“Ваша страна гибнет под еврейско-английско-американскими бомбами. Ваши отцы и матери погребены в руинах. Идите и мстите за них!” Именно так мог бы сказать иракский министр информации. Но на самом деле - это листовка, напечатанная СС и найденная в марте 1945 г. в освобожденном Кельне.
Аналогии между Ираком, с одной стороны, и нацистской Германией и ее союзницей Японией, с другой, очень глубоки. Если в них вдуматься, то нам станет яснее значение иракской войны, и то, чего мы можем от нее ожидать.
Многие из тех, кто поддерживал применение силы против Саддама Хусейна, полагали, что иракцы в массовом порядке начнут присоединяться к войскам коалиции. Но в первые дни войны этого не произошло. И этому нечего удивляться. Американцы всегда были чрезмерно оптимистичны, считая, что угнетенные народы только и ждут, чтобы скинуть с себя ярмо, - этого не произошло ни в Германии в 1944 г., ни в Японии после Хиросимы, ни во время высадки Плая-Хирон (Куба) в 1961 г.
Американцы и англичане не переставали верить, что нацистская Германия обрушится “изнутри” - кто-то думал, что это произойдет в результате массированных воздушных бомбардировок в 1943-1944 гг., кто-то надеялся, что поворотным моментом станет десант в Нормандии, кто-то уверял, что стоит пасть самому первому германскому городу (в октябре 1944 г. им стал Аахен) и дальше все пойдет, как по маслу. Ничего подобного не произошло. Союзники недооценили то, насколько немцы продолжали мыслить “коричнево” (т.е. по-нацистски) и перед концом рейха, и после него. Они не представляли себе, до какой степени Гитлер и его подручные затерроризировали всех с ними не согласных. И, конечно же, они не учитывали во всех его особенностях то двойное чувство, с которым большинство населения (пусть забитое и запуганное) реагирует на призывы тирана к патриотизму, когда на их родину нападает иностранная армия.
Все это отнюдь не означает, что Германию не надо было освобождать. Подобная “раздвоенность” естественна, хотя самоубийственна и просто глупа. Но войны, наподобие того, которую начали коалиционные силы против Ирака, крайне редки в истории человечества. Частично потому, что никто никогда не прислушивался к стонам терзаемых тиранами жертв. (Взгляните на антивоенных демонстрантов по всему миру, которые как будто специально орут, чтобы заглушить эти стоны). Частично из-за вышеуказанной “раздвоенности” подданных диктатора - поистине только гипердержава типа Соединенных Штатов может отважиться на войну, чтобы покончить со всем этим.
Ирак, конечно, не совсем нацистская Германия. Но, справедливо сравнивая его с нею или с Японией периода второй мировой войны, мы тем самым подчеркиваем важность нынешнего похода против Саддама. И сравнение это имеет не менее важный подтекст: ни Япония, ни Германия не встречали своих освободителей с распростертыми объятиями, но впоследствии стали свободными и демократическими государствами и гарантами стабильности в своих регионах.
Со своей стороны, мы просчитались, когда представляли себе ощущения иракцев, поставленных перед выбором: драться или сдаться. Вряд ли следовало говорить их офицерам и солдатам, что дезертирство будет для них актом “чести”. Как ни крути, но армия Саддама - это армия Ирака. Может, было бы целесообразно сказать, что при данных обстоятельствах дезертирство будет мужественным, правильным их решением. Дезертирство и честь - слишком полярные понятия, чтобы солдат мог совместить их в своем сознании. Напомним, что некоторые немцы и сегодня продолжают осуждать горстку храбрецов, посмевших совершить покушение на жизнь Гитлера в 1944 г., как антипатриотов и даже предателей.
Определенные размышления вызывает при нынешних обстоятельствах и то, как вело себя гражданское население освобожденной Германии. “Никто из нас не нацист, - говорили люди. - Мы не были в партии”. Солдаты союзников видели одни только улыбки. Но наступала ночь, и в американцев стреляли из-за угла или протягивали проволоку поперек дорог, по которым ездили джипы. Дома тех немцев, которые служили в оккупационной администрации, поджигались, всюду, где можно, подкладывались мины - ловушки и т.п. А так нормальные вроде ребята. Поэтому в Ираке не обойтись без деБААСизации - ведь проводили же денацификацию в Германии.
А можно поставить вопрос и пожестче. Может ли народ, породивший бесчеловечную диктатуру и столько лет с ней мирившийся, быть совершенно безвинным? Конечно, есть разные уровни вины, а стойкие противники такого режима вообще никакой ответственности за его преступления не несут. И все же - вот народ, вот диктатор, который стольких людей мучил, пытал, терзал, и тем не менее многие продолжают его поддерживать, даже боготворить. Возможно ли такое? Увы, да.
Но опять - Ирак не нацистская Германия, хотя и во многом на нее походит. Война с ним, будем надеяться, завершится так, как мы этого хотим. Слишком велико количество иракцев, ненавидящих Саддама. Слишком сильна коалиция, чтобы допустить иной исход битвы за Ирак.
Shena Midiani
газета ЭХО # 167(659) Ср., 3 Сентября 2003
Комментариев нет:
Отправить комментарий